Царствие Небесное и вечная память дорогому отцу Гавриилу!

11.11.2017

Дорогие братья и сестры, предлагаем Вашему вниманию интервью 2005 года новопреставленного протоиерея Гавриила Бильчука для газеты «Благовест».
— В честь Архангела Гавриила назвала меня бабушка Васса, я был ее первый внук, — сказал отец Гавриил. — Бабушка была очень верующая, судьба ее была непростой. Мужа схоронила в молодости, ее муж — отец моего отца — погиб на Первой мировой войне. На руках у бабушки осталось трое детей, моему будущему отцу было всего два годика.
— Вы на Украине родились?
— Да, в Тернопольской области, возле Почаева. Знаменитая местность! От нашего села Залесцы до Почаева всего семь километров. Когда ветер в нашу сторону, слышен благовест почаевский. Из села выходишь — и открывается Лавра Почаевская.
Я и рожден в праздник Божией Матери, и детство прошло под Покровом Почаевской иконы Божией Матери, которая весь запад России охраняет; и наш сельский храм, при котором прошли мое детство и юность, — Покровский; и служение мое происходит под Покровом Божией Матери, в Казанском соборе. Ощущаю воочию заступничество Божией Матери.
Из нашего села вышло, наверное, не меньше двухсот священников. А первооткрывателем был протопресвитер Матвей Стаднюк, настоятель Богоявленского собора в Москве. Мы с ним земляки и друзья. Он на десять лет старше и первым пошел в семинарию. По его стопам пошел и отец Андрей Чернобай, мой друг и сосед. А уж за ними и я…
Духовным отцом моим в детстве был наш сельский священник, отец Сергий. Все мы были его духовные дети. С юности я любил храм, ходил молиться с бабушкой. Практически все надписи, что по орнаменту храма идут, знал наизусть.
Мы часто бывали в Почаеве. А Великим постом отец отвозил нас с бабушкой в Лавру и оставлял на всю первую седмицу. Брали с собой хлебца, ночевали на полу. В субботу причащались Святых Христовых Таин, а тут и отец приезжал, забирал нас домой. Любил я храм… Любил пост. Меня никто не заставлял: родители постились, а мне, маленькому, вроде не обязательно. А мне было интересно, соскучусь ли я без мяса. Когда что-то вкусное приготовят, я оттуда мясо вытащу и спрячу: потом буду разговляться.
Смутно, но помню и войну. Помню, как на западе летали самолеты; гоняются один за другим, а потом раз — и дым пошел. Как раз над Почаевской Лаврой шли бои.
Возле нашего села шла линия окопов, там стояли русские солдаты. Мама сварит картошечки, положит хлеба, огурчиков солененьких: «Отнеси солдатикам!» Я с радостью несу. И они были довольны, а мне отдавали гильзы стреляные — такие желтенькие, хорошенькие…
Ну а после войны пошла коллективизация на Западной Украине. Начали отбирать все у крестьян. Люди приняли это очень тяжело, ведь это был их хлеб насущный. Каждый имел свою борону, свой плуг, свою скотину, свою землю. Какие слезы люди лили: «Как будем жить?..» Если бы не коллективизация, как бы укрепились их хозяйства. Я и сам крестьянский сын, сам пахал, за плугом ходил, бороновал. А после школы ушел из своего села.
Отец Андрей учился в Саратовской семинарии, и осенью 53-го года я поступил туда. Два года проучился, и меня забирают в армию. Привезли нас в город Кинель, там стояла наша часть. Ко мне неплохо относились, я окончил курсы санинструкторов и служил все время с врачами. Три года прослужил, научился делать уколы и перевязки, ухаживать за больными. Впоследствии это, конечно, в жизни пригодилось.
А еще я благодарен армии, что там Господь сподобил меня познакомиться с очень хорошей девушкой Марией из верующей крестьянской семьи. Мне пришлось по сердцу, что на ней надет крестик. Мария была из Сергиевского района, в Нероновке ее крестили. Помнит и она, как со своей бабушкой ходила в этот храм.
— Тоже ведь Казанский!.. 
— И вот с ней мы уже сорок пять лет идем по жизни. Прекраснейший человек! Для священника это большой клад иметь хорошую жену. В любой семье жена дает тон. А для батюшки это тем более важно! Делит со мной и радости, и горести, друг друга понимаем. На последнем курсе семинарии я женился, принял сан. И с августа 1960 года служу в Казанском храме города Тольятти.
— У вас ведь и сыновья стали священниками?
— Да, оба сына — Вячеслав и Олег — стали батюшками. Оба в свое время окончили наш Тольяттинский политехнический институт, работали по специальности. А когда началась перестройка, понадобилось больше священников. И мне Владыка Иоанн предложил: «Поговори с сыновьями, пускай переквалифицируются!» Они окончили заочно семинарию: Вячеслав Московскую, а Олег уже Самарскую.
С Владыкой Иоанном многое связано в моей жизни. Когда я после армии заканчивал Саратовскую семинарию, он, тогда в сане Архимандрита, был помощником инспектора, и я общался с ним. А потом отец Иоанн переехал в Куйбышев, к Митрополиту Мануилу, впоследствии сменил его на Самарской кафедре. Владыка Иоанн часто приезжал к нам в Тольятти. Любил служить и Всенощную, и Литургию. Настоятелем был отец Евгений Зубович, но он жил в государственной квартире, а Владыка не любил этого. Однажды он приехал под 8 марта. Одну ночь переночевал не спамши, наслушался всех этих гулянок у соседей, и наутро сказал: «Знаешь, отец Евгений, я уж лучше буду не у тебя останавливаться, а у отца Гавриила».
Прием Архиерея на плечи матушки ложился. Церковный совет тогда ничем не помогал. Уполномоченный грубо говорил: «Нечего и готовить! Скипяти чай, подай, и все! Чего еще их раскармливать!»
В 60-е годы священника узнавали сразу: тогда никто бороду не носил, только батюшки. Идешь, а пацаны насмешки строят, камнями швыряют. Со священника могли и шапку или шляпу сорвать.
А моя жена однажды кормила нашего первенца около окошка на диванчике. Покормила, положила его спать и ушла. Только вышла из комнаты, слышим — звон разбитого стекла. И на то самое место, где она только что сидела с Вячеславом, падает булыжник. После этого я попросил сделать ставни. Стали на ночь закрывать окна.
Гонения были на церковь — всё мы пережили. Хрущев на партийных съездах требовал: «Надо создать везде атеистические институты…» Одно время у храмов выставили комсомольские посты, чтобы не давать людям крестить детей. И вот я наблюдал такое в воскресный день. Люди идут в церковь с младенцем, и комсомолец из поста хватает за плечо молодого отца: «Ты куда?» — «Крестить». — «Да ты что, зачем тебе это!..» А отца, может, дома хорошо уговорили, стаканчик ему налили, вот он и смелый — разворачивается, как даст этому комсомольцу оплеуху: «А твое какое дело!» Завязалась драка, комсомольцу попало. Видят, что плохо дело, этот пост от церкви убрали. Больше и не ставили.
— Детям вашим тоже, наверное, досталось потерпеть?
— Насмешки были: как же, поповские дети. Ну, правда, учителя были умные, защищали их.
— Учителя ведь и сами были верующие.
— Конечно… Так что сложно прошли эти сорок пять лет. Сейчас от людей уважение, а в то время все было тяжело. В церкви не разрешали гвоздь забить! Мы задыхались в тесном помещении. В праздники в молитвенный дом набивалось много народа, и из окон шел пар, как из бани. Пять лет не давали нам диакона, а служба практически была ежедневной. То отец Евгений Зубович неделю служит, то я. Уполномоченный Корчагин приедет, мы просим прислать диакона. А он в ответ: «Тяжело — так иди на завод! Мы поможем, устроим!» — «Да зачем мне на завод, я Богу служу, семинарию закончил». — «Тогда терпи!»
Когда уже в Тольятти стали автозавод строить, пошло облегчение. Потому что итальянцы все верующие, хоть и католики, они посещали и наш храм, и с ними свои священники были. Тут уже нам и колокольню разрешили другую поставить.
— Нельзя было ударить в грязь лицом перед иностранцами?..
— У нас тогда единственный храм был на весь город Тольятти, и еще Троицкий в Ташле, мы на праздник туда ездили. Хотя все там было не так, как сейчас, источник пытались засыпать, но Господь не допустил. Все по воле Божией делается.
Все по воле Божией. Особенно я убедился в заступлении Божией Матери в прошлом году. Я в сентябре поехал проведать маму. Там и сестра у меня, и брат. Лавру посетил, маму проведал. Погостил с недельку и поехал домой. В Киеве поезд делает остановку, было тепло, и я в одном пиджачке вышел на перрон. Задумался: вернусь ли еще в родные края, годы уже не те… Эти грустные мысли меня отвлекли, и я не услышал объявления о посадке на поезд. Обернулся, гляжу, а поезд набирает ход, мой вагон уже ушел вперед. Я прошу проводницу другого вагона: «Откройте, чтобы я зашел!» А она отказала: «Вы не наш пассажир, и я не имею права вам открывать». И я в смятении решился прыгать на ходу на открытую площадку, где проводники стоят. Со всей силы бросаюсь на площадку — и срываюсь. Прямо к колесам поезда! Только я и успел подумать: «Господи, Матерь Божия, примите мой дух!» Вот сейчас меня сомнет… И, представляете, поезд останавливается. То ли мои молитвы Бог услышал — кто-то в этот самый миг сорвал стоп-кран, и колеса остановились. При падении я, конечно, повредил обе ноги, но вгорячах этого не почувствовал. Только понял, что я живой, и меня какой-то силой выкинуло наверх из этой ниши, где колеса. Я догнал свой вагон, запрыгнул в него и тут только почувствовал, что у меня в ботинках мокро. А это кровь набежала… И сейчас на ногах остались следы от тех ран и ушибов, но Господь помиловал, Божия Матерь спасла — остался жив.
— В вашей жизни, наверное, были и другие случаи Небесной помощи?
— Были. Маленьким я очень любил воробышков и кошечек. Котятки рождались на чердаке, и я туда лазил. А воробьи гнездились на самом коньке крыши. И вот меня угораздило полезть туда, чтобы достать птенчика. Я туда потянулся — и сорвался. Казалось бы, что там останется, упасть с такой высоты! Но я упал не на землю, а на мягкие мешки — отец готовил все к посевной. Так меня Господь и спас.
Второй случай был в Самаре. В гололед ехали на попутном автобусе, и нас вдруг как закрутило, завертело и вынесло на встречную полосу. Хорошо еще не было машин! И автобус слетел в придорожный кювет. Стекло вылетело, а мы живы остались. «Наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде».
Если бы Господь захотел наказать, что бы стоило меня смять колесами поезда — ничего бы не осталось. Все мы под Богом ходим и за все должны быть благодарны Богу. За радости и скорби, за болезни. Мы с матушкой оба болеем, ну значит, так должно быть. И многие священники диабетом болеют. Встаешь рано, помолишься, натощак уходишь на службу. После Литургии еще какие-то требы. И уж хорошо, если в обед садишься за трапезу. А ведь это изо дня в день на протяжении долгих лет.
— Сыновья у вас где служат?
— Отец Вячеслав служит с отцом Иларионом в Новом городе Тольятти, в Покровском храме. Отец Олег в Комсомольском районе настоятелем в храме Святителя Тихона, Патриарха Московского.
— Надо же, как все сошлось: Патриарх Тихон отошел ко Господу на Благовещение в 1925 году, вы родились на Благовещение через десять лет. Все по вашей жизни прошло, — а теперь и в служении вашего сына…
— Священников часто перемещают с места на место. У меня же единственный указ о назначении, подписанный еще Владыкой Мануилом. Сколько Епископов за это время сменилось в нашей епархии: и Владыка Иоанн, и не очень долго служил Владыка Евсевий, и теперь вот уже больше десяти лет под омофором Архиепископа Сергия — дай Бог ему здоровья! Интеллигентный, очень внимательный человек. Меня рукополагал, на Сретение Господне, Митрополит Палладий, тогда Саратовский — он некоторое время и в Самаре был правящим Архиереем до Владыки Мануила. Епископ старой закалки…
Я очень переживал, когда в 1990 году Митрополита Иоанна перевели на Питерскую кафедру. Провожая Владыку, я плакал. Потом он приезжал сюда, он хорошо знаком с нашим настоятелем протоиереем Николаем Манихиным. С отцом Николаем мы служим вместе двадцать лет, и за все эти годы не было ни косого взгляда, ни непонимания. Отец Николай очень хороший человек и большой труженик. Вы сейчас вот видите эту красоту. А ведь когда он приехал, здесь было все запущено. Не было этих зданий, стоял один молитвенный дом. Все построено под руководством отца Николая — и храм хороший, и крестилка, и богадельня.
— А у вас есть еще какое-то особое послушание в храме?
— Я просто второй священник. Сейчас приходится заниматься и социальными вопросами. Бываю в училищах, встречаюсь с заключенными. Настоятель благословил хотя бы пару раз в месяц встречаться с заключенными, помогать их реабилитации.
— На вас наперсный крест с украшениями.
— Это не только церковная награда (самовольно крест с украшением не носят), а еще и подарок отца Матвея Стаднюка. Лет пять назад, на его семидесятилетие, я был у него в гостях и получил от него такой подарок.
И на моем юбилее народу собралось много, двадцать букетов принесли… Добрых пожеланий сколько высказали…
Хотелось бы еще пожить и послужить — ведь как хорошо служится там, где дружба и любовь. Через пять лет мне исполнится семьдесят пять лет жизни и пятьдесят лет службы. И Благовещение, день моего рождения, в 2010-м году выпадет на среду Светлой седмицы. Это очень большая редкость, когда Благовещение выпадает на Пасхальные дни.
— Дай Бог вам встретить этот день в добром здравии и в алтаре храма!
— Конечно, на все воля Божия, ну — дай Бог!

22.04.2005
Православная газета «Благовест»

ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ И ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ДОРОГОМУ ОТЦУ ГАВРИИЛУ! 
Поделиться в соцсетях:

Поиск

Икона дня

Календарь

Мы в ВКонтакте

Мы в Facebook

Архив новостей

Яндекс.Метрика
Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930