Неизгладимые начертания

11.07.2018

Протоиерей Владимир Вигилянский о татуировках (в сокращении).
В последние десятилетия татуировка выдается в Западной культуре за род искусства.
Однако, всем известно, что в христианстве, иудаизме и исламе – крайне отрицательное отношение к татуировкам.
Например, в Ветхом завете (в книге Левит и во Второзаконии) есть такое: «Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себе письмен. Я Господь Бог ваш»; «Вы сыны Господа Бога вашего; не делайте нарезов на теле вашем и не выстригайте волос над глазами вашими по умершем».
Преподобный Ефрем Сирин (IV в.) пишет о наколках: «Повелевает и постановляет законом на телах своих не делать едкими составами неизгладимых начертаний, подобно тому, как делают Египтяне, на телах своих начертывая неизгладимые изображения богов своих».
Вспомнил об этом, когда увидел в нашей греческой гостинице семью из Англии – родителей с детьми-подростками. Тела папы и мамы были обильно разукрашены цветными татуировками. Гостиница была весьма респектабельная: скандинавы, немцы, англичане, итальянцы. И каждый четвертый-пятый взрослый – с тату.
Лет 20 назад правящий архиерей Витебской епархии повез нас с женой в колонию строгого режима для несовершеннолетних – убийц и насильников. Там, на территории колонии, строился православный храм.
Начальник колонии, рассказывая о своих подопечных, показал нам две фотографии родителей одного заключенного – мальчика 15 лет. Эти фото изъяли во время обыска.
Его отец и мать запечатлены на фото абсолютно голыми. А тела их — испещрены наколками от лба до пяток.
– Сын пошел по пути своих родителей, он осужден как участник убийств. Гордится своими зверствами, хвалится ими. Он заслужил уважение в колонии, благодаря именно этим фотографиям. Ну, и как, скажите мне, способен он на какое-либо перевоспитание?»
Для справки. История появления тату: (далее…)

 «Инвалидность души»

11.07.2018

Понятно, что быть здоровым лучше, чем быть больным. И родить здорового ребенка лучше, чем больного. Но «слабые» люди на деле часто оказываются сильнее и лучше нас. И счастливее.
Нет, я не утешаю себя. Просто с тех пор, как в нашей семье появился ребенок-инвалид, я много думаю обо всем этом. Вспоминаю, пересматриваю. Я сталкиваюсь с разным отношением и к нам, и к особым людям вообще… Хорошего, конечно, намного больше. Но есть такое, от чего волосы встают дыбом. И чего быть не должно. Не только потому, что это не по-христиански и просто не по-человечески. И слабому надо посочувствовать и помочь, а не добить и «сдать».
Но гораздо страшнее инвалидности физической — инвалидность души. Когда мы считаем себя лучше только потому, что беда пока обошла нас стороной. И когда решаем, кому стоит жить, а кому нет. А когда это говорит человек, считающий себя верующим — страшнее вдвойне.
Вот ситуация… К ревущей дочке подполз мальчик-инвалид и сказал: «Не плачь!»
— Я не понимаю, зачем рожать таких больных детей.
— Да-да… В наше время калек почти не было. Только мучаются…
Две старушки читали на днях нашу храмовую стенгазету, где я рассказала о том, что у нас родилась дочка с синдромом Дауна, и обсуждали. А я проходила мимо и слышала. Вы думаете, это были случайные «захожане»? Нет! Это были бабульки — Божии одуванчики. В платочках. Которые, как свечечки, отстояли всю всенощную. Крестились, кланялись, подошли к помазанию и смачно поцеловали руку батюшке. И вот теперь с чувством выполненного христианского долга обсуждали, кому жить, а кому нет.
Я, конечно же, хотела «встрять», но понимала, что, если открою рот, уже не остановлюсь. Я отошла… И вспомнила, как однажды на детскую площадку пришла мама с сыном-инвалидом. На вид ему было лет шесть, но он совсем не ходил. Он передвигался ползком, отталкиваясь локтями и волоча по земле совершенно недвижимые тонюсенькие ножки. Было видно, что это что-то врожденное. Одни дети смеялись (а мамы на них шикали), другие удивленно смотрели. Но с ним никто не хотел играть. Я попросила своих дочек познакомиться с ним, но они восприняли это без энтузиазма.
В какой-то момент к моей Соне (ей тогда было года три) подбежал мальчишка, толкнул и отнял у нее то ли лопатку, то ли ведерко, не помню уже, и умчался. Соня начала истошно реветь. «Коллеги по песочнице», включая мою старшую, Варю, продолжали играть, не обращая на нее внимания. И тут к Соне подполз тот мальчик-инвалид. Он протянул ей какую-то свою игрушку и, улыбнувшись, сказал: — На, не плачь. Меня зовут Рома.
Эту улыбку я запомнила навсегда. Столько в ней было чистоты. Какой-то настоящей, безгрешной, детской чистоты.
Соня перестала плакать. (далее…)

Поиск

Икона дня

Календарь

Мы в ВКонтакте

Мы в Facebook

Архив новостей

Яндекс.Метрика
Июль 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн   Авг »
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031